— Поздновато возвращаетесь, все профсоюзные дела, что ли? Я тут два часа торчу...
— Зачем?
— Повидать захотелось.
— Зачем?
— Тянет.
— А! Уважительная причина. ©
    кроссовер | 18+ | эпизоды    

Тсс, прислушайся. Ты слышишь? Элла Фицджеральд тихонько тянет «Summertime and the livin' is easy...», ветер колышет тонкие ветви ивы, негромко джаз забирается тебе под кожу. Кроссовер «Джаз» раскрывает свои объятия, чтобы ты – именно ты! – начал свою завораживающую историю, полную приключений и по-настоящему глубоких чувств.

jazzcross

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » jazzcross » that's my home » Ils s'aiment comme des enfants


Ils s'aiment comme des enfants

Сообщений 1 страница 12 из 12

1


Ils s'aiment comme des enfants

ВРЕМЯ:
1899

МЕСТО:
Годрикова Впадина

УЧАСТНИКИ:
Albus Dumbledore, Gellert Grindelwald

http://s5.uploads.ru/nHRSP.gif  http://sg.uploads.ru/KbYlH.gif
« Ils s'aiment comme des enfants
Amour plein d'espoir impatient »


Самая первая встреча, полностью перевернувшая устоявшийся мир Альбуса с ног на голову. Записки в ночи, обсуждение нового мира, поиски Даров Смерти и все то, что осталось за кадром.

+2

2

Наверное, пора бы уж признать, что самым скучным временем года для Альбуса являлось лето. Ни тебе школы, ни занятий, ни даже библиотеки – довольствуйся лишь тем, что есть в доме, по десятому разу перечитывай вызубренные книги и научные статьи (впрочем, иногда гордыня позволяла Дамблдору закрыть глаза на все статьи, кроме своих), коротай время, выписывая очередные витиеватые формулы, да дыши тяжелым летним воздухом.
Тяжелым?
Быть дождю.
Однако, в этот теплый да погожий день ничто не предвещало беды. Впрочем, не-беды тоже. Ариана, как всегда заперевшись в собственной комнате подальше от чужих любопытных глаз, с упоением выдирала страницы из полюбившихся ей книг и играла с речными камушками, которые таскал для нее с берега Аберфорт, а Альбус… Что ж, с не меньшим упоением молодой человек искал свое перо (которое оказалось, конечно же, за ухом), чтобы написать на полях заметки к собственным же заметкам. Ровным счетом ну ни-че-го необычного. Ни тебе новых магических открытий, ни свежих идей, даже капелька чернил, и та еле ползла по пишущей принадлежности, лениво грозясь оставить некрасивую кляксу на воротничке белой, вовсе не парадной, рубашки. Дамблдор-старший, этот титул он негласно получил после смерти отца, пытался ответить на письмо Элфиаса, но мысли в голове слишком уж спутались в один крепкий клубок, прыгали и махали воображаемыми лапками, сетуя на загубленную жизнь и карьеру. Он мог бы с легкостью быть сейчас в том же Каире, где не так уж давно выступил с блестящей речью на конференции. Мог бы смотреть на диковинный снег где-то на Аляске или изучать кенгуру (кто знает, вдруг именно за этими любопытными животными стоит все будущее магии), но…
Помните? Ничего необычного.
А, ну так вот же оно, перо. Как раз вовремя, Альбус обнаружил его, решив снять очки и потереть переносицу (он всегда так делал, когда слишком уж сильно задумывался о тщетности бытия). Скоро тени станут длиннее, и, вместе с легким покрывалом наступающих сумерек, быть может, и на него снизойдет вдохновение. Глубоко вздохнув, молодой человек как раз намеревался в пятнадцатый раз опустить перо в чернильницу и написать уже хоть что-то, но внимание его отвлек какой-то шум на улице. Птица ли неуклюже вспорхнула с ветки, пробежал ли какой зверь – эта тайна останется за кадром, но, мигом встав и выглянув в окно, Дамблдор вновь увидел того-самого-странного-блондина, торопливо шагающего в сторону кладбища.
А теперь, дамы и господа, самое время сделать небольшое лирическое отступление и разобраться, почему блондин был «тем самым», и почему он вообще заинтересовал Альбуса Дамблдора.
Сей господин появился в окрестностях совсем недавно, но с завидной регулярностью стал посещать поляну у кладбища, на которую из комнаты Дамблдора открывался чудесный вид. И что же он делал? О, просто сидел, листал книги, чертил что-то на полях и иногда делал заметки на пергаменте. Для большей части жителей окрестностей такое поведение было явно чуждым, и поэтому Альбус крайне быстро заинтересовался происходящим и решил выяснить, а что же, собственно, этот товарищ читает с таким упоением? Вот он опять здесь, сидит, привалившись спиной к дереву и бездумно смотря куда-то в небо. Вон он, его, Альбуса, шанс.
Дамблдор даже переодеваться не стал, лишь накинул свой любимый шарф со звездами (мало ли, вдруг замерзнет) и вышел из дома, прихватив с собой разве что только волшебную палочку. В таком виде он чем-то напоминал художника: взъерошенные волосы, съехавшие на кончик носа очки, которые он решил не оставлять дома, небрежно накинутый на шею шарф, слегка мятая рубашка, темно-синие брюки прямого покроя и классические оксфорды. Ничто даже волшебника в нем не выдавало, но Альбус, признаться честно, редко заботился о красоте своей одежды, предпочитая, как говориться, выпендриваться в другом дворе.
Солнце стояло в зените, но жарко ему не было. Даже поежился пару раз и спрятал руки в карманы, нарочито-медленно шагая в сторону незнакомца.
- Чудесный день сегодня, не правда ли? – доброжелательная улыбка появилась на его лице, когда незнакомец поднял взгляд, - я живу здесь по соседству. Интересное место для прогулок вы выбрали, сэр, - нет, он не хотел оскорбить или задеть молодого человека, ему действительно было интересно!
И ничего более.
Пока.

Отредактировано Albus Dumbledore (2018-11-20 10:11:10)

+1

3

Решение отправить сына из страны на лето принял отец Геллерта. Хотя, если быть точнее, ему настоятельно рекомендовал это сделать директор школы «до выяснения всех обстоятельств».
Конфликты с другими учениками всё чаще переходили в открытые столкновения, из которых юный Гриндевальд всегда выходил победителем. А вот его оппонентам везло куда меньше и уже  двое учеников были отправлены в больницу, так и не успев закончить учебный год.
⁃ Родители пострадавших в ярости, другие крайне обеспокоены. Они могут лишиться благоразумия в любой момент. И тогда не я и не вы не сможете помочь вашему сыну и защитить его.
После недолгих раздумий, родственником на попечение Геллерту на это лето была выбрана Батильда Бэгшот, жившая в Англии, в очень тихом и отдаленном месте под названием Годрикова Впадина.
Впрочем, не всё было так однозначно: едва юноша услышал эти два слова, он взволнованно вскочил с места и бросился к одному из своих дневников. Лихорадочно листая страницы, Геллерт бубнил себе под нос что-то странное:
⁃ Да, именно Годрикова Впадина. Надо начать поиски оттуда, возможно там я найду первые зацепки.
К несчастью, отец не предал особого значения столь возбужденной реакции и уже к концу недели Геллерт разгружал свой чемодан в одной из комнат чердака, куда его поселила двоюродная бабка.
Разговаривать с ней было неприятно: благодаря многолетнему опыту в журналистике и писательстве, старуха была крайне любопытная и задавала много лишних вопросов. Но юноша быстро оценил ситуацию и вёл себя сдержанно. Он удовлетворял любопытство пожилой женщины ровно в том количестве, чтобы сохранить её расположение, но не открывать душу нараспашку. Впрочем, допросы были не односторонними. То и дело, Геллерт, как бы невзначай, спрашивал про окрестности и местные легенды, а затем, оставшись в одиночестве, записывал всё досконально в свои дневники.
Но больше разговоров с тёткой, его интересовали мёртвые. Дело в том, что легенды гласили, будто один из Трёх Братьев, тех самых братьев, что обманули Смерть и приняли Великие Дары из её рук, был похоронен именно в Годриковой Впадине.
На данной территории было три действующих кладбища, но одно, возле собора,

Геллерт сразу отмёл, поскольку оно было относительно новое. Два других расположились возле леса и вплотную подступали к деревне с двух сторон.. Именно их изучением и занялся молодой человек, надеясь найти хоть какую-то подсказку. Несколько дней подряд он приходил сюда, в тишину и покой, под сень огромного дерева.
Метод, который он придумал, требовал большой сосредоточенности и времени. Прислонившись спиной к дереву, Гриндевальд закрывал глаза и постепенно погружался в своеобразный транс, позволяя магии «вытекать» из его спины и рук и струиться под землю, по корням дерева. Самого большого и старого здесь. Его корни разрослись на десятки метров, достигали большой глубины и то и дело оплетали старые гробы и надгробные плиты, погружённые под толщи земли ходом времени. Так Геллерт путешествовал во времени. Осторожно и аккуратно, корешок за корешком, поворот за поворотом. Дерево было хорошим проводником магии, мягким и податливым.
Время от времени Геллерт прерывался и делал записи. Иногда хватался за книги и начинал лихорадочно листать, в поисках подсказок. В одном гробу нашёлся мертвец с серебряным перстнем, в другом лежал пожилой мужчина в красном плаще. Любая деталь, даже самая незначительная могла быть ключом к великому...
⁃ Чудесный день сегодня, не правда ли?
Подняв голову, Геллерт увидел улыбчивого юношу, который кажется, напрочь пренебрегал вниманием к своему внешнему виду.
⁃ Я живу здесь по соседству. Интересное место вы выбрали для прогулки, сэр.
Англичанин. Но не из местных. Либо живёт тут недавно. Медные, почти красные волосы, голубые глаза за очками в тонкой оправе. В памяти Гриндевальда начали всплывать рассказы про некого Дамболдора, которого довольно часто упоминала его бабушка.
⁃ Я просто... отдыхаю. В тишине.
Голос юноши оказался необычно грудным и мягким, но акцент был явно материковый.
Он поднялся с места и сразу оказался почти на пол головы выше Альбуса. Но подходить пока не спешил, однако разглядывал пришельца с нескрываемым любопытством, отчего казалось, будто в его правом глазу мелькает странное бельмо.
⁃ А вы? Выбрали это странное место для прогулок?
Он сделал акцент на слове «прогулок», желая поддеть парня, и с интересом наблюдая как он сможет парировать ответом.

+1

4

- Прогулок, - он дернул плечом, показывая явное недовольство тем фактом, что пришлось вообще выйти из дома, - нет, что вы. Просто я увидел, что вы тут сидите и… - и ты много болтаешь, Альбус-дурак-ты-Дамблдор, - впрочем, неважно, - тут же протараторил Ал и протянул незнакомцу ладонь, - меня зовут Альбус. Альбус Дамблдор, и я действительно живу здесь, - он кивнул на каменный дом, утопающий в зелени.
Еще никогда он не был столь близок к провалу, знаете ли. Одно дело, переступить через себя и сунуть нос наружу (да-да, все верно, не только наш новый знакомый любил побыть в тишине и одиночестве), а совсем другое – едва ли не ляпнуть, что причина его непредвиденной прогулки стоит сейчас прямо перед ним. К слову, причина более чем любопытная, явно не местная, одетая с иголочки и разговаривающая с интересным жестким акцентом, Альбус слышал такой у своего бывшего однокурсника Ханса, стало быть, мистер я-люблю-посидеть-у-дерева-один родом откуда-то из германских стран.
Любопытно. И что же он здесь забыл?
А еще, у него были странные глаза. Разумеется, Альбус был хорошо воспитан и прекрасно понимал, что не стоит вот так вот в открытую пялиться на собеседника, но абсолютно ничего не мог с собой поделать, не так уж часто сталкивался он со столь… Экстраординарными личностями. Поэтому и приходилось смотреть на него украдкой, будто исподлобья (на самом деле, виною всему разница в росте), не задерживать взгляд и вообще, пытаться вести себя естественно.
Мерлинова борода, Альбус, ты будто за эти пару месяцев абсолютно разучился контактировать с людьми!
Что ж, и да, и нет.
Максимум социализации – это общение с подписчиками журнала «Трансфигурация сегодня» и ответы на письма Элфиаса, чертовски редкие, чаще даже вымученные. Нет, Альбус действительно был рад за дорогого друга, рад, что тому все же удалось осуществить свою мечту и уехать в то самое кругосветное путешествие, о котором они мечтали вместе с Альбусом, но… в то же время, Дамблдор завидовал ему, завидовал, сидя дома и читая огромные письма Элфиаса, в которых молодой человек описывал все свои наблюдения и приключения. Завидовал и вздыхал, с трудом пытаясь писать такие же красочные ответы, а не односложные «ого», «здорово» и «это так интересно»! Разумеется, ему было очень интересно, но в то же время чертовски хотелось быть рядом, а не сидеть на диване в гостиной, бездумно пялясь в огонь камина или слушая очередные бредни Аберфорта. Альбусу хотелось великих открытий и свершений, хотелось достичь определенных высот, стать известным и…
Впрочем, спишем все на юношеский максимализм.
- Ох, простите, я вам не помешаю? – вовремя спохватился юноша, смущенно улыбаясь и словно не замечая колкости в голосе собеседника. Ах, наивный Альбус, когда-нибудь ты за это поплатишься.
Что поделать, лю-бо-пыт-но. А тем более сейчас, когда объект его наблюдений столь близок (право слово, еще чуть-чуть, и Дамблдор-старший точно начал бы составлять график появления этого молодого человека на поляне), и близок ровно настолько, что при должной сноровке можно было спокойно заглянуть в его записи.
Стоп, это уже перебор. Может быть, как-нибудь потом, может он окажется не таким суровым, как с виду, и получится вывести этого человека на разговор.
А пока лишь мягко улыбаться, будто ожидая его снисхождения, рассматривать украдкой и подмечать про себя, что солнце очень красиво переливается на его золотых кудрях, да и сам он больше похож на какое-то предрассветное видение, нежели живого человека.

+1

5

Пришлось сделать два шага навстречу, чтобы протянуть руку.
- Геллерт Гриндевальд - с мягкой улыбкой ответил юноша и коротко кивнул головой. - Рад знакомству. Моя бабка много рассказывала о вашей семье и о вас в частности. Не желаете немного прогуляться?
Не дождавшись ответа, он обернулся к дереву, где только что сидел, и, сделав лёгкий пас руками, заставил все книги и тетради мигом собраться в аккуратную стопку, подняться в воздух, и очутиться прямо под рукой волшебника.
Затем снова повернулся к Дамболдору и жестом пригласил его на тропинку, ведущую вглубь кладбища.
- Я тоже живу недалеко от этого места, в доме Батильды Бэгшот. Она моя двоюродная бабушка, хотя я и узнал о ней совсем недавно.
Немного помолчав, Геллерт покосился на Альбуса, который шёл рядом и едва заметно усмехнулся.
Да, многие разглядывали парня с таким интересом. Кто-то открыто, кто-то исподтишка. И, конечно, у всех на лице читался немой вопрос: что с правым глазом юного Гриндевальда? На солнце или при любом ярком свете он просто казался светло-серым, но если подойти ближе, почти вплотную и застать момент, когда юноша смотрит в бок, возникало ощущение, будто радужка глаза была полностью прозрачна, а за ней, словно подражая строению глаза кошки, было маленькое вогнутое внутрь серебряное зеркало. Смельчакам и крайне любопытным особам, Геллерт всегда отвечал одинаково: «Я видел саму Смерть. Всего одним глазком я посмел увидеть её и за это она забрала мой глаз раньше времени». При этом голос его звучал слишком тихо и таинственно, но ехидная улыбка выдавала всю фальшь этих напыщенных слов: парень просто издевался.
Что случилось на самом деле, не знал никто. Посреди ночи он сам пришёл в больничное крыло школы, закрывая лицо руками и воя от боли. Тогда только начались его эксперименты и исследования и многие учителя поначалу с сочувствием отнеслись к мальчику. Они по очереди спрашивали его о произошедшем, подходили к вопросу и так и эдак, но Геллерт лишь сжимал губы и мотал головой. Со временем, вопрос отпал сам по себе. Чтобы там не случилось, Гриндевальд покалечил себя своими же руками - и поделом ему. А лучше бы он вовсе убился.
Дурная слава непокорного и своенравного юнца тянулась огромным шлейфом за ним, каждый год становясь всё длиннее, пока не окрасилась в опасный багрянец чужой крови. Ученик, на которого нет управы среди преподавателей и сверстников, чья одержимость всё больше напоминало сумасшествие, не мог оставаться в школе и продолжать обучение. Поэтому пока Геллерт неспешно прогуливался с Альбусом между старых могильных плит и фамильных склепов, прямо в школе шло открытое заседание по вопросу об исключении Геллерта Гриндевальда из рядов учеников Дурмстранга.
Но всё это было там, далеко на материке, а здесь в блаженной тишине шуршали высохшие травы, щекоча своими кисточками голые щиколотки и при каждом новом порыве ветра, золотистые волны разбегались по всей округе, куда только хватало взгляда. Удушливо пахло бальзамином, который рос по всей округе вместе с остальными сорными травами и где-то очень далеко у леса через большой овраг, наперебой галдели гуси. И было так хорошо.
- Вы, должно быть, учитесь в знаменитой школе Хогвартс? Позвольте полюбопытствовать, какое направление вам интереснее более всего? И есть ли определенные планы на будущее? Простите мне это любопытство и скажите наперёд, если я слишком напорист.
Геллерт заранее решил для себя, что это последняя попытка Альбуса хоть немного его заинтересовать. Пусть расскажет, к чему стремится и есть ли у него вообще планы на будущее, тогда уже юноша решит, насколько подходящий ему попался собеседник. В противном случае, всегда можно сослаться на неотложные дела и уйти домой. Друзей у Гриндевальда было не много, всё по той же причине жесткой избирательности. Он терпеть не мог наивных глупцов и мягкотелых безропотных нюнь. Для себя он давно решил, что лучше идти к цели в одиночестве, чем делится своими драгоценными идеями с тем, кто не сможет оценить их по достоинству.

+1

6

Сделать еще один шаг навстречу и, улыбаясь, пожать протянутую ладонь.
- Рад знакомству, Геллерт, - а затем, быстро спохватившись, - могу же я называть Вас Геллерт? — обезоруживающе улыбнулся Альбус, щурясь и так и не отведя своего внимательного взгляда, ведь на самом деле виной всему его фамилия, безумно красивая, то такая сложная для понимания (ага, и это говорит юноша по фамилии д-а-м-б-л-д-о-р, серьезно?), - [float=right]https://69.media.tumblr.com/69de5a8b8887a38d26cb7bce4737da8d/tumblr_pg0fwgVJ4K1xhh7lqo1_400.gif[/float]и, разумеется, я знаком с миссис Бэгшот, мы с матушкой частенько бывали у нее в гостях… раньше, - он тут же отвел глаза, словно боясь сболтнуть чего-то лишнего, но Гриндевальду, казалось, и вовсе не было дела. Он лишь изящно махнул рукой, собрав все свои книги, а затем пригласил Альбуса немного прогуляться… Что ж, до вечера еще далеко, дома было определенно скучно, так что, почему бы и не попробовать? В конце концов, кто знает, может у него наконец появится новый друг?
И, верно, на улице было слишком хорошо. Это признавал даже Дамблдор, который весьма редко высовывал нос за пределы собственного двора, не желая контактировать с кем бы то ни было, да и подставлять кожу солнечным лучам. К слову, сейчас он шел рядом, недовольно жмурясь, но разговор с собеседником намечался слишком уж интересным, чтобы вот так просто все испоганить.
Мученически сведенные у переносицы брови на некий короткий миг отразили явно напряженную мыслительную деятельность, а затем печать задумчивости на его лице сменилась эмоцией более приятной. И широкая улыбка, куда уж без нее?
- Все верно, я закончил Хогвартс в этом году, - Альбус снова попытался радушно улыбнуться и, признаться честно, в этот раз вышло куда уж лучше, - а вы ведь в Дурмстранге учитесь, верно? Или уже тоже закончили? – ему и правда было интересно, а тут Гриндевальд еще и спросил о направлениях да планах, и Альбуса просто понесло, - о, я не знаю, знаком ли вам журнал «Трансфигурация сегодня», - воодушевленно начал юноша, ускорив шаг, а затем в пару прыжков обогнал Геллерта и пошел спиной вперед, активно жестикулируя, - но я пишу туда статьи, и невероятно этим горжусь, возможно, миссис Бэгшот даже упоминала об них. Моя последняя работа была об исследовании трансфигурации одушевленных предметов, так ли это бесполезно, как все полагают, на ваш взгляд? В своем труде я упоминал копирование чужого тела, ведь магия достаточно преуспела, поэтому, обладая нужным упорством и уделяя время тренировкам, вполне возможно постичь это ремесло, можно даже пробовать действовать на примере анимагии. Берем высшую ступень трансфигурации, и я сейчас далеко не о системе альфа-бета-гамма, а максиму или ультиму, если угодно. Составляем нужное заклинание. Сначала оно будет действовать минут десять, затем полчаса, час, ну а дальнейшее зависит только лишь от вас. Стоит помнить, что пребывание в чужом облике достаточно мучительно для сознания, в психике начитаются серьезные изменения и отсюда вытекает распространенный миф — если пробыть в другом облике больше часа, наступит смерть. Это пытались доказать, превращая живые существа в табуретки, но… Ах, простите, я не утомил вас? — и вот, в этом весь Альбус. Он мог часами рассуждать на интересную для него тему, абсолютно забывая о том, что интересной она может быть лишь для него одного.
А глаза у него, все же, красивые. Завораживающие, словно по-звериному опасные, но такие притягательные, что даже если Альбус бы и хотел, то явно уж не смог не смотреть в них. Да и гетерохромия любопытная — интересно, из-за чего это? От рождения, али проклятие какое?
О, он обязательно спросит об этом. Но позже.
Что ж, мистер (или лучше обращаться к вам герр?) Гриндевальд, поздравляем, вам удалось на все сто завоевать не только внимание, но и мысли Альбуса Дамблдора.
А это дорогого стоит.
И да, давайте все же сделаем поправку и скажем, что день этот выдался на редкость замечательным. Прелесть увядающей осенней поры описывалась многими поэтами и прозаиками, есть в этом времени года какая-то особенная, слегка грустная, романтика, которая наталкивает на размышления. Появляется ощущение, что перед тем, как погрузиться в долгий сон, природа решает украсить себя золотом и рубинами. Пожалуй, единственное, за что Альбус любил медленно подступающую осень – это цвета. Такие прекрасные, непривычные роскошные оттенки, кое-где проглядывал и изумруд, а если найти что-то сапфировое, то и вовсе мечта (что поделать, любил он яркие цвета, особенно в наблюдении за небом).
Все же, иногда стоит контролировать свое желание трещать без умолку, но скажи вы это Альбусу – он лишь плечами пожмет, дескать, не нравится, значит не слушайте. Пока он был молод, азартен и хотел изменить сей мир к лучшему, ведь разве это преступление?

+1

7

- Конечно. К чему формальности, мы уже слишком далеко от цивилизации, чтобы отставлять мизинец, когда держим чашку с чаем в руках.
Кажется, Геллерт даже коротко подмигнул на этих словах, но продолжал держаться важно и излишне напыщенно. До тех пор, пока ответный вопрос про школу не кольнул его самолюбие и не напомнил о реальности.
- Учусь пока - уклончиво ответил парень и отвёл взгляд. Было видно, что тема не совсем приятная для разговора и задевала личные аспекты жизни волшебника. И только то, что Альбус вдруг с оживлением затараторил, во многом спасло положение. Гриндевальд смотрел на юношу по началу снисходительно, но с каждый словом, всё больше на его лице возникал интерес. Можно сказать, что Альбус сорвал куш в глупой игре, где главным призом было внимание Геллерта.
Поистине прекрасен момент, когда человек говорит о том, чем горит всем сердцем. Про себя парень всегда называл это «моментом жизни», ведь только целеустремлённый и бесстрашный человек достоин славного будущего.
Он не перебивал и лишь когда сам Альбус запнулся и спросил про интерес, активно замахал свободной рукой в знак отрицания.
- Нет-нет, что вы! Напротив, мне очень интересно. Я мало касался данной области, лишь в том необходимом объёме, что нужно для жизни. Но ваши слова я нахожу очень интересными!
Остановившись на месте, Геллерт отвёл взгляд и приложил палец к губам, задумавшись над услышанным.
- Увы, я знаком только с теорией. Читал для себя в качестве ознакомления. К своему стыду должен признать, что это были лишь учебники, да пара-тройка книг из личной библиотеки отца. Трансфигурация-гора, которую не покорить с разбега. Она требует знаний основ, фундамента, на котором строятся более сложные заклинания. Это помимо практики, естественно!
С каждым словом Геллерт и сам заводился не меньше Дамблдора. Сейчас в его голове возникло столько идей и вопросов. И Альбус, чьи статьи печатались явно не в беллетристике, мог с лёгкостью ответить на многие из них. Интересно, как давно он пишет научные статьи? И много ли откликов приходит в ответ на его слова? Говорить и писать красиво-особого ума не надо, но быть услышанным и понятым - титанический труд. Положив свои книги на могильную плиту возле которой они остановились, юноша достал волшебную палочку из рукава и начал чертить в воздухе формулы, которые подсвечивались ярко-синим цветом. За обращение с волшебной палочкой Гриндевальда часто высмеивали в детстве, потому что движения его были слишком плавными и изящными, словно движения рук балерины или дирижёра. Раньше он этого стеснялся, а потом научился давать сдачи, и обидчикам стало совершенно не до смеха.
- Вот что давно меня волнует в трансфигурации. После древнего преодоления ложного закона сохранения массы, когда опытным путем доказали, что при должном умении и сноровки, листочек может превратиться в дерево и наоборот, трансфигурация заняла главенствующую позицию в науках, оттеснив даже заклинания. Но я не встречал ни одного исследования в области сознания. К примеру, листок можно превратить в бабочку и наоборот. В первом случае листок является переменной, и как предмет не живой по происхождению, лишь подражает живому объекту. Совсем обратная сторона у бабочки, ставшей листком. Когда имея сознание, ты превращаешься в неживой объект. Что при этом чувствует бабочка?
С каждым словом Геллерта, в воздухе появлялись новые записи быстрым прямым почерком. Забавно было наблюдать, как пару раз юноша ошибался и прописывал букву «ß» вместо «S», но палочка учтиво поправляла ошибки и буквы таяли, изменяя свою форму на правильную. Впрочем, и в речи юноши всё ярче проступал акцент, стоило ему начать говорить быстрее и оживленнее.
-  Я много раз задавался этим вопросом, но боялся, что он может стать философским, а мне интересен живой пример, наблюдение и практика. Если есть возможность побывать в теле бабочки-я бы многое за это отдал. Волшебник, творящий заклинание и превращающий сам себя в предмет, творит это осознанно. Но что происходит в голове тех, на кого было наложено заклинание?
На последних словах парень понизил голос и стих. Сложив руки на груди, он продолжал смотреть перед собой, но уже не на формулы, а куда-то в пустоту, погружаясь в собственные мысли всё сильнее. Буквы таяли как лёд на жарком солнце: не сразу, но их очертания становились всё более размытыми.
- Насколько вы продвинулись в своих исследованиях, Альбус? - неожиданно спросил Геллерт и посмотрел ему прямо в глаза . - Сможете продемонстрировать свои навыки и превратиться… в меня?

+1

8

Геллерт начал говорить, и Альбус на какое-то мгновенье лишь замер напротив, едва ли не открыв рот. Попав под своеобразное очарование первой встречи, сначала Альбус всерьез полагал, что его новый знакомый был абсолютно непроницаем, до того хорошо умел скрывать свои эмоции и истинные чувства под самовозведенными щитами, что даже когда, казалось бы, все окончено и он уже сломался, не торопитесь делать поспешные выводы — быть может, все только начинается?.. Но нет, он говорил, говорил зачарованно и восторженно, чертил в воздухе какие-то символы, слова, и на автомате Дамблдор выхватывает палочку:[float=left]http://s3.uploads.ru/Mr0S3.gif[/float]
- Позвольте, - мягкая улыбка и, так и не дождавшись разрешения, он делает пару взмахов, чтобы поменять слова местами, - здесь лучше так. Заклинание цельное, не стоит его делить. Половина успеха кроется в нужных формулах, структурах, логике, - голос Альбуса тих и задумчив, - у магглов есть даже такая наука, математика называется, - он чуть улыбается, но все равно хмурит брови, а затем и вовсе принимается кусать губы, вглядываясь в Геллертовы записи, - вы непомерно правы, друг мой, теория важна – но к чему она без практики? Вот так, - удовлетворенно кивает, и, опустив палочку, уже смотрит прямо на Гриндевальда, - я могу позаниматься с вами, если хотите. Показать на практике, о чем могла бы думать бабочка, и как будет вести себя листок. Мне очень понравились ваши рассуждения и… - внезапно он затихает, поняв, что Гриндевальд смотрит куда-то вдаль, сквозь него, не слушая и вовсе даже не..
- Сможете продемонстрировать свои навыки и превратиться… в меня?
Сердце замирает и падает куда-то вниз, будто и не бьется вовсе. Глаза, чужие глаза, опасные, звериные, теперь совсем близко, так, что по спине крадется предательский холодок. Нет, не моргать, нельзя, ни в коем случае (но предательское дыхание сбилось, вдохи больше не соизмеримы с выдохами, голова кружится в безумном танце мотылька, летящего на огонь, а внутренние часики тикают минутками до собственного маленького апокалипсиса).
А он красив.
Чудесный научный журнал «Трансфигурация сегодня», как и многие другие сборники магического мира, крайне интересовал «одаренного мальчика» Альбуса Дамблдора, желающего достичь непомерных высот в области магии. Обычно таких желаний стоит бояться, однако же наш с вами, сгорающий от желания и непомерного энтузиазма рыжеволосый проказник лишь подливал масла в огонь своих амбиций. Ну что ж, ехидно подмечает внутренний голос, браво, брависсимо, друг мой. Доигрался.
Но, Мерлин, как же он красив…
- Ох, Геллерт, я… - так, дружочек, надо брать себя в руки, на счет «три», - я попробую, - раз, - разумеется, я далеко не профессионал, скорее так, любитель, - два, - но даже профессор Диппет говорил, что у меня есть к этому талант, - три, молодец, - но лучше не делайте резких движений, - он шагает еще ближе, снова вытаскивает палочку и что-то тихо шепчет, прикрывая глаза.[float=right]http://s7.uploads.ru/BPgdi.gif[/float]
Формулы, знаки, цифры, слова – слишком много, слишком сильно. Магия, огромная и незнакомая доселе, накрывает волной, затягивает в бездну, словно маленькую лодку в самый разгар шторма. Альбус жмурится, находит ту самую альфу, бету и гамму, собирает их, преобразовывает в максиму, затем в ультиму. Перед глазами все плывет, отголоски света танцуют багровыми всполохами на веках, а лицо его начинает стремительно меняться, черты становятся острее, волосы светлеют, а широко распахнутые разноцветные глаза теперь зеркально смотрят на Геллерта слишком уж холодные. Маниакальные. С тем самым блеском, которого, _казалось_, у самого Альбуса никогда не было.
- Получилось? – хрипло спросил он, пытаясь отдышаться, и ничуть не имитируя акцент, потому что он словно всегда говорил так, будто бы всегда его слова были слегка жесткими, колючими, отрывистыми.
Морщится.
Жмурится.
Прерывисто и глубоко вздыхает, словно всхлипывает, трясет головой и снова оказывается собой, и широко распахнутые прозрачно-синие глаза смотрят с толикой испуга.
- Поддержание такой формы требует огромного опыта и знания ремесла, но, как видите, нет ничего невозможного, - отрывисто говорит Альбус, часто дыша, - разумеется, незнакомая магия очень опасна, поэтому в любом заклинании должна быть четкая структура.
И иногда от этого зависит даже жизнь.

+1

9

На поправления Геллерт отреагировал с радостью и благодарно кивнул головой. Последнее время учеба всё больше становилась для него самостоятельной работой, ведь преподаватели в школе давали только базовые знания, в то время как Гриндевальд всегда стремился к большему. Он давно прочитал и перечитал все учебники, просиживал долгое время в библиотеке и задерживался после уроков, чтобы подробнее расспросить учителей об интересующих его вопросах. Однако успех его крылся далеко не в зубрении формул и заклинаний: с юных лет он был одарённым мальчиком и магия, заклинания, зельеварение - да любая из наук, давалась ему легко. Возможно, секрет крылся в самоуверенности, которой он был непомерно наделён и огромной целеустремленности. Никогда Геллерт не позволял ни себе, ни другим сомневаться в собственном превосходстве.
Но самостоятельное обучение, которому приходилось уделять всё больше внимания, сравнимо было блужданию в полной темноте:  в ней вечно то натыкаешься на стены, то упираешься в тупики, а то и вовсе проваливаешься в открытые люки. И приходится начинать сначала. Совсем другое дело, когда кто-то ведёт тебя за руку, зная путь. И сейчас парень понимал, что протянутая рука Альбуса может помочь ему. Фигурально, конечно. Тем более что Геллерт явно напугал юношу последними словами и тот боялся теперь, что не получится заклинание.
В лазурно-голубых глазах, сквозь призму страха, отражалось небо и сам Геллерт, но через мгновение он чувствовал огромную волну магии, которая мягко коснулась его самого и тут же окутала с ног до головы Дамболдора. Ещё один краткий миг и перед Гриндевальдом стояла точная копия его самого.
Невозможно! Это невозможно, но когда Геллерт не верил собственным глазам? Теперь он словно смотрел на себя со стороны, ощущая какую-то волнительную тоску и печаль. Наверное так чувствует себя разум или душа, отделённая от тела Смертью. Тот первый миг, когда видишь себя со стороны и понимаешь, что жизненный путь окончен и всё, абсолютно всё, что ты любил, ценил и чем дорожил, потерянно для тебя навеки. На целую секунду блондин оцепенел, не в силах произнести даже слова.
Но стряхнувшись, как от дурного сна, он рывком приблизился к Альбусу настолько близко, что его дыхание коснулось лица мальчика.  Протянув руку к его щеке, Гриндевальд осторожно коснулся пальцами кожи у виска, попробовал на ощупь волосы. Всё было схоже: те же линии, на щеке, тот же излом брови. Такие же волны волос и серебрянный блеск солнца на ресницах. Даже две маленькие родинки на шее были на своём месте. Геллерт смотрел с нескрываемым восторгом, но магия распалась, и перед ним снова очутился  рыжеволосый мальчишка  с лазурной синевой глаз. То, что заклинание даётся ему с трудом, видно было и без оправданий.
- Я в восхищении! - воскликнул Геллерт и только сейчас опустил руку, отступая на пол шага назад.
- А вы мне нравитесь, Альбус Дамблдор! Редко удаётся встретить людей, способных к настоящей магии... с кого ещё не сыпется песок и ветошь.
Засмеявшись, он довольно похлопал по плечу парня и одарил его самой искренней улыбкой:
- Вы и правда готовы обучить меня всему что знаете? Даю слово, Альбус, я прилежный ученик и в долгу не останусь! Возможно, и я окажусь вам полезен. Что скажете, коллега?
На этих словах, он протянул свою руку для рукопожатия, не переставая при этом улыбаться.

+1

10

<<doesn’t matter who they will blame
we can beat them at their own game

I can see it in your eyes
it doesn’t come as a surprise
I see you dancing like a star
no matter how different we are
>>


Дыхание замерло, а из-под ног словно землю выбили, да и не думали пока возвращать обратно. Голова немного кружилась из-за подобных магических надругательств над собою, но Альбус не мог отвести взгляд от юноши напротив (хотя, признаться честно, ему безумно хотелось зажмуриться или часто-часто поморгать). Будто сквозь пелену сна видел он, как Геллерт подходит ближе, как касается его лица, волос, замирает в восхищении… Дамблдор даже вздрогнул, чувствуя его дыхание на своей коже, а когда он все же сделал шаг назад и держать чары больше не было сил, Альбус, шумно выдохнув, все же крепко зажмурился на пару секунд, а затем распахнул уже свои, лазурево-небесные, глаза.
- Что ж, песок посыплется еще крайне нескоро, - Дамблдор отрывисто рассмеялся, все еще пытаясь привести дыхание в норму, - и я крайне благодарен за столь лестную оценку. Я очень редко встречаю тех, кому есть дело до моих интересов или магических экспериментов, потому что в Хогвартсе, кроме Элфиаса, моего лучшего друга, всем было плевать, - Ал вздохнул и пожал плечам, - да и то он читал лишь мои статьи, чтобы хоть как-то поддержать разговор, так что я с радостью поделюсь всеми своими знаниями и готов тут же прекратить, если тебе это надоест, - Альбус как-то слишком поторопился и резко подался вперед, чтобы пожать руку своего нового знакомого, что слишком поздно заметил этот переход на более неформальный стиль общения. Впрочем, исправляться он не стал, лишь чуть покраснел (легкий румянец тронул щеки юноши, но давайте спишем это все на послеполуденную жару и прочие природные оказии) и решил все же не заострять на этом внимание.
И руку не убрал.
Ладонь Гриндевальда оказалась холодной, а рукопожатие довольно крепким, словно его собеседник стремился держать все и всех под контролем, и, на самом-то деле, такая позиция весьма себе правильная.
Внезапно в сознание пришла идея о том, что самый лучший способ узнать своего собеседника поближе – это залезть к нему в голову. Что ж, желание ничуть не похвальное и следовало бы его сразу отмести, но…
Так, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, какого дьявола ты вообще интересуешься, что творится в голове этого волшебника? Неужели тебе здесь столь одиноко, что ты цепляешься даже за столь сомнительные знакомства? – казалось, внутренний голос сейчас сам собой визуализируется и начнет прыгать да размахивать руками, чтобы привлечь внимание Альбуса, но это будет тщетно.
Его вниманием целиком и полностью завладел Геллерт, и даже разразившаяся прямо здесь война не сможет его отвлечь.
Гриндевальд был необычен и _красив_, Дамблдор понял это именно тогда, когда пришлось фокусироваться на всех деталях его внешности, дабы сотворить из себя столь же совершенную _красоту_, повторив все вплоть до мельчайших подробностей. Альбус рассматривал его, ничуть не стесняясь оказывать столь повышенное внимание, как видно, для этого ему понадобилось не так много времени.
А теперь он знает, какова на ощупь его кожа.
- В следующий раз я смогу лучше, или же - он хитро улыбнулся и, резко отпустив руку Геллерта, встал прямо позади него, - мы сделаем наоборот. Но сначала мне нужно знать, с чем работать, поэтому… - Альбус наклонился вперед, словно хотел прошептать что-то на ушко (наклонился так, что коснулся носом его мягких золотых волос), и протянул руку, указывая на упавший с дерева лист, - он так похож на бабочку, правда? Такие же цвета, форма. Чтобы превратить его, нужно как можно лучше представить бабочку, рассмотреть ее будто бы под увеличительным стеклом, увидеть каждую прожилку, каждую ворсинку и все хитросплетения узора, - он действительно немного понизил голос, словно желая поделиться с Геллертом самым сокровенным, - а затем представить, как этот лист превращается. Как он меняется, оживает и летит. Нужное заклинание, уверенные и решительные движения палочкой, и… - однако в самый последний момент он опускает палочку и улыбается шире, - попробуешь? Я подскажу, - даже если что-то пойдет не так, всегда есть Репарифарго, которое отменит все неудачные последствия.

+1

11

В один миг Геллерт посерьёзнел. Даже стоя за спиной, Альбус мог почувствовать, как напряглись его плечи и побелели костяшки на пальцах, сжимавшие палочку теперь намного сильнее.
Взгляд стал холодным, а брови озлобленно надломились.
Опять. Его никто не слышит, никто. Опять всё повторяется!
Стоило сделать несколько глубоких выдохов и посчитать до десяти, как учила его мать, только вот юный Гриндевальд уже давно никого не слушал. Впрочем, всё было взаимно. Опять!
Листок, лежавший на земле вздрогнул, встрепенулся и стал медленно подниматься вверх, меняя окрас на сине-голубой с глубоким чёрным оттеком прожилок и окантовки. Когда листик был на уровне глаз, он уже полностью превратился в бабочку Морфо, переливавшуюся на солнце. Невесомые крылья дрогнули и бабочка запорхала из стороны в сторону. Потом с земли поднялись ещё несколько листьев и так же, как и первом случае, они превратились в самых разных красивых пёстрых бабочек. Повинуясь безмолвному заклинанию блондина, нежные красавицы стали кружиться вокруг мальчишек сначала плавно, потом всё быстрее и быстрее. Внезапный порыв ветра, поднял ещё целый ворох сухих листьев с земли и их кружение становилось всё более хаотичное. Бабочки сталкивались на лету, слипались и превращались в облитые мазутом грязные комья, которые начинали истошно каркать. Всего несколько секунд и вокруг Альбуса и Геллерта кружила внушительных размеров воронка их галдящих огромных воронов. Они пролетали так близко, что то и дело задевали Даблдора по плечам, спине и лицу огромными крыльями. Каждая из птиц норовилась  каркнуть в лицо юноше, а некоторые и вовсе ударялись с лёта об него, рассыпаясь пригоршней листовой трухи.
Земля дрогнула под ногами и раздался звук, подобный треску каната. Прямо под туфлями Альбуса появилась трещина и из нее вырвался корень дерева, похожий на руку скелета. Она ухватилась узловатыми пальцами за лодыжку парня, не давая сделать и шага назад.
- Позвольте поинтересоваться, что вы вообще услышали их моих слов? – стальным голосом спросил Геллерт, медленно поворачиваясь лицом к Дамблдору. Он говорил нарочито спокойно, но лицо его было грозным. Больше лазурные глаза Альбуса не казались Гриндевальду притягательными, скорее наоборот вызывали отвращение. А милое личико виделось теперь слащавым, и волшебник невольно поморщился. – Или лучше задать вопрос иначе: вы заметили, что я разговаривал и давал вам информацию до этого момента? Очевидно, нет. Превращением листьев в бабочку я занимался примерно через два часа после того, как мне купили вот это.
Он только сейчас поднял палочку и показал её мальчику, удерживая указательными пальцами обеих рук. В паузе между словами вороны стали галдеть особенно громко. Ещё несколько корней вырвались из земли и старались уцепиться за штанины и обувь парня. Геллерт опустил палочки и стал медленно наступать.
- И знаете, с того момента, я несколько продвинулся в изучении магии… и, как я уже говорил ранее, школьную дисциплину выучил. Но, прошу вас, не трудитесь меня слушать даже сейчас.
Он поднял взгляд куда-то влево от головы Дамблдора и, в тот же миг, на плечо Альбуса тяжело опустилась чья-то рука. Запахло приторно-сладким сырым мясом, да так, что невольно скрутило живот и возникли рвотные позывы. За спиной мальчика стоял мертвец. И не просто мертвец, нет. Геллерт зашёл слишком далеко. Этот образ был наколдован прямиком из памяти Альбуса и являлся точной копией его доброго друга Элфиаса, с той лишь разницей, что теперь он был полусгившим ожившим трупом. Даже одежда была похожа на ту, в которой ученик Хогвартса видел его в последний раз. Правда теперь она клоками свисала с его иссохшего тела. Щёки, нос и глазницы впали, зияя чёрными дырами, кожа походила на серый пергамент, который обтягивал скелет. Голова неуклюже болталась на тонкой шее. Лишь только мертвец поймал взгляд рыжеволосого, он разинул рот, откуда вырвались два жука, побежавшие по лицу покойника, и зашипел:
- Аль..бус-с-с-с...
Нос парня обжег нестерпимый запах гнилья.
- Но вы, очевидно из-за своей огромной занятости или раздутого эго, не придали значение ничему из того, что я сказал – голос блондина становился чуть менее сдержаннее. – Думаю, что вы, как и все остальные, пришли просто поглазеть на мой глаз. И больше вас ничего не интересует. Чтож, считаю, что вы полюбовались достаточно. Теперь разрешите откланяться и уйти. Привет Элфиасу.
Вытянув руку в бок, Геллерт поймал взмывшие в воздух его записи и книги и развернувшись, поспешил прочь. С остальным пусть Альбус сам разбирается.

+1

12

Мир менялся. Окружающее потекло размытыми волнами, задрожало, изогнулось. Чувство опасности, аромат смерти витает в воздухе. Разум раскален до передела, каждая точка сознания напряжена, готовая тут же выдать на-гора миллион идей. Обжигающее отчаяние, танцующее свой чудовищный танец на краю рецепторов.
Больно. Боль разрасталась, пеленою захватывая сознание, боль не физическая, нет. Боль, рожденная ассоциациями, боль, сквозь которую в широко распахнутых лазуревых глазах читался лишь ужас.
Слишком много магии и заклинаний на один квадратный метр, но кто же знал, что одним своим жестом и желанием помочь Альбус перечеркнет просто все, все, к чему так стремился последний час! Кто же знал, что его собеседник окажется столь…
- Аль..бус-с-с-с... – юноша вздрагивает и едва ли не роняет волшебную палочку, а Геллерт тем временем уже разворачивается и спешит прочь – что ж, Альбус не уверен, что ему хотелось бы его останавливать. Далеко не уверен, тем более, что если их следующая встреча будет похожа на эту – нет уж, спасибо.
На секунду он жмурится, пытаясь вернуть застигнутое врасплох самообладание, а затем поднимает палочку и начинает исступленно шептать заклинания.
Жуткие черные создания рассыпаются, словно предрассветная дымка, пропуская к земле лучи солнца. Трещина в земле затягивается, все постепенно становится прежним, а Элфиас… На несколько мгновений взгляд Дамблдора задерживается на прототипе своего друга и лицо Альбуса кривится в усмешке – а затем Дож рассыпается целой клумбой прекрасных цветов.
Что ж, пока Дамблдор-старший пытался привести все в порядок, Геллерт исчез в неизвестном направлении и Альбусу не оставалось ничего, кроме как запахнуться плотнее и, не оглядываясь, поспешить к дому, благо отошли они не так далеко.

<< we tried to run, we tried to hide in fear of losing ourselves,
we tried to keep it all inside so we don’t hurt someone else,
when all the demons come alive I’ll still be under your spell,
this could be heaven or hell
>>

- Эй, Ал, я хотел... - в коридоре его встретил Аберфорт, но юноша тут же раздраженно махнул рукой.
- Не сейчас, мне срочно нужно закончить одну работу, - едва не огрызнулся Альбус, взлетая по лестнице в свою комнату и со злостью хлопая дверью.
Да, в молодом человеке кипела злость, неистово бушевало уязвленное самолюбие, и едва ли не каждая мысль начиналась со слов «да как он мог!..».
Нет, что вы, он абсолютно не думал о Геллерте-выскочке-Гриндевальде, нет.
Он не садился у окна, не подскакивал раз за разом, когда ему казалось, что была заметна знакомая фигура.
И когда опустились мягкие сумерки и во дворе уже ничего не было видно, Альбус абсолютно не хотел брать в руки чистый лист пергамента.
Равно как и не хотел писать.

«Дорогой Геллерт,
Пожалуйста, прими мои самые искренние извинения. Я не хотел, чтобы так получилось. Я не хотел задеть и причинить боль. Я растерялся.
Не держи на меня зла. Готов искупить свою вину. И я все еще хочу помочь.

P.S: а глаза у тебя красивые. Что бы ты ни говорил


Короткий выдох, а затем Альбус подзывает сову и привязывает к ее лапе письмо.
Два часа ночи, юноша, вы в своем уме? Ни Гриндевальд, ни Батильда уж явно по голове не погладят за такой номер.
Но Дамблдору было пугающе все равно.
Он видел этого человека. Видел, на что тот способен, и, какой бы пугающей ни была его магия, это было грандиозно.
- Грандиозно, - в тон мыслям шепчет Альбус, почему-то все так же продолжая сидеть на подоконнике и надеяться, что Геллерт появится на этой чертовой поляне.
Иначе он себя не простит.

Отредактировано Albus Dumbledore (Сегодня 05:31:16)

0


Вы здесь » jazzcross » that's my home » Ils s'aiment comme des enfants


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC